Снять своё путешествие и получить Гран-при первого фестиваля любительского кино в Забайкалье не всем под силу, однако забайкалец Никита Пнёв, гуляя по Шанхаю, объединил в городской симфонии «Дао» живость улиц шумного мегаполиса с размеренным бытом и стал тем, чьё документальное кино покорило профессиональное жюри «КиноПланки».
Первый фестиваль любительского кино «КиноПланка» прошёл в Чите 1 и 2 ноября. В конкурсной программе представили только любительские работы забайкальцев, их оценивали режиссёр фильма «9 секунд» (12+) Олег Штром и директор гильдии специалистов по кинолокациям Максим Катков.
О том, как решиться снять свой первый фильм, Никита Пнёв рассказал в интервью «Культуре 75».
– Ты выбрал для себя жанр городской симфонии (неигровой фильм, местом действия которого является мегаполис, а люди – его частью – авт.). Как пришёл к нему?
– В последнее время я начал изучать французскую новую волну, самые первые авангардные работы, немецкий экспрессионизм, раннюю, образцовую документалку. Познакомился с Дзигой Вертовым (советский кинорежиссёр и сценарист – авт.), которому приписывают создание документального кино. У него был посыл о том, что посредством фильмов можно общаться с большим количеством людей вне языковых барьеров. Его самый популярный фильм «Человек с киноаппаратом» считается образцовым для режиссёров, монтажёров, операторов.
Со временем вышел на Криса Маркера (французский кинорежиссёр-документалист, фотограф и писатель – авт.). Он этакий родоначальник жанра фильма-эссе (где автор рассуждает на разные темы и выражает свою позицию через изображение, звук, композицию и монтаж — авт.).
Эти знания я соединил в своём фильме. Что-то взял от Маркера, добавил теорию дистанционного монтажа от армянского документалиста Артавазда Пелешяна, кинорежиссёра Реджио Годфри, сопроводил всё это авторской музыкой и текстом, а за основу взял вертовские монтажные приёмы.
Возможно, обращение к классике киноязыка и сам подход к фильму стали выигрышными для меня.
Особенность теории дистанционного монтажа заключается в выборе «опорных кадров» с важной смысловой нагрузкой и паузах между ними. Промежутки накаляют атмосферу ожидания, а зритель пытается сам выстроить связь между тем, что видит, и предугадать, к чему всё идёт.
– Во время просмотра я поймала себя на том, что сфокусировалась только на картинке. Текст будто прошёл мимо меня. Какова его роль в твоей работе: ключевая или второстепенная?
– Это скорее «костылики» (связующее звено – авт.). Основное повествование ведётся через визуал. Текст же дополняет атмосферу и добавляет моих мыслей, возникших на стадии монтажа. Нужно дать зрителю рациональное зерно, чтобы лента не выглядела сильно абстрактно и авангардно в том числе чтобы человек не терялся в образах на экране.
– Расскажи, какова главная тема текста, что звучит на фоне?
– В основном размышления о времени, его постоянной изменчивости. Это можно заметить в кадрах движения по улицам, нашего пути к месту и текущей реки. Я соединяю противоположности: природу, придуманное человеком и попытки людей запечатлеть всё это, вычленить из повседневного хаоса.
Кстати, в Китае есть свой консолидирующий фактор – письменность. Их история развивалась циклами, но после каждого распада народ объединяла именно она. Это тоже стало частью фильма. По факту мы ехали в чужую страну без знания языка. Мы погружались в их культуру, и стало заметно, что коммуникация между людьми, говорящими на родном языке даже с разными диалектами, возможна. В ленте я постарался показать, что и язык кино нас объединяет.
– Как родился фильм? Ты просто взял аппаратуру и начал снимать?
– У моей спутницы, фотографа Аси, была с собой камера. Она хотела «стритовать» (снимать жизнь города на его улицах – авт.), но практически не доставала её. Мне стало интересно поснимать. Изначально думал, что получится какой-нибудь короткий ролик или мини-документалка. На одном из видео есть момент, где Ася спросила про то, для чего я столько снимаю. Ответил, что это, наверное, будет фильм. Но вообще мы ездили путешествовать, а не работать.
– Как удалось объединить эти две вещи: путешествие и работу?
– Кайфово! Камера была компактная и не мешала. Когда мне хотелось запечатлеть момент, это занимало буквально пару секунд. В это время ты не строишь барьеры между собой, камерой и миром.
– Возникали ли у тебя проблемы с тем, что посторонние косо смотрели на человека, снимающего всё вокруг?
– Там я не боялся, но есть момент, который я запомнил больше всех. В Шанхае есть творческий квартал «М50», куда мы зашли поснимать. В кадр попала абстрактная картина с активно болтающими мужчинами на фоне. Они говорили быстро, а потом один из них другому начал показывать на нас, что-то вроде «Ай, ай». Нас заметили. Они сказали «Ноу-ноу» и вежливо попросили уйти. Не знаю, о чём они там говорили, но стало интересно. Как-нибудь покажу это подруге, которая знает китайский язык.
– Ты говоришь, что фильм родился спонтанно. Но как ты тренировал свою насмотренность для эстетичных кадров?
– В произведениях искусства, фильмах тех, о ком я говорил ранее. Есть образцовые примеры – например, фотограф Александр Родченко. У него шикарные композиции: минималистичные местами, но мощные. И, конечно, операторская классика: работы Андрея Тарковского, Сергея Параджанова, Стэнли Кубрика (кинорежиссёры – авт.). Как работает насмотренность? Это не значит, что «насмотрелся» и воспроизвёл. Ты ищешь знакомые паттерны, но ставишь кадр так, чтобы он соответствовал твоей задаче.
– Ты выиграл Гран-при фестиваля «КиноПланка» — 100 тысяч рублей. Куда планируешь потратить эту сумму?
– Это станет дополнением к имеющемуся бюджету новых проектов.
– Приоткрой тайну, над чем сейчас работаешь?
– Коллажированная короткометражка с тремя историями по литературным произведениям Хорхе Борхеса, Михаила Салтыкова-Щедрина и небольшой заметке Карла Юнга.
– Что делать тем, кто хочет уместить свои мысли в киноленту, но не решается?
– Всё очень индивидуально. Каждому, кто когда-либо что-то делает, нужно искренне ответить на вопрос: «Зачем?» Возможно, это приведёт человека в депрессию, а может быть, к какому-то решению. Я думаю, это нужно сделать в первую очередь. Можно банально сказать: «Верьте в себя, работайте».
Но человек, который абсолютно точно верит в себя, должен уметь разочаровываться, бояться ошибаться и постоянно ставить всё под сомнение: взгляды, навыки. Это провоцирует на постоянное совершенствование. Большинству это не подходит. Поэтому совет такой: ставить под сомнение свои убеждения, самого себя, искусство. И тогда ты к чему-то придёшь или, возможно, сломаешься и разочаруешься. Мне кажется, только так что-то получается.
